Низкие тарифы на электроэнергию на самом деле не дают никаких благ населению. С этого довольно неожиданного посыла началось наше интервью с заместителем акима области Аманжолом Алпысбаевым. Он уверен, что обсуждение новых тарифов нужно начинать с ценности неэкономической – с доверия населения. Как нынешняя команда акима области рассчитывает этого добиться этого — в нашем интервью. «В обсуждении тарифов на электричество есть много фобий и мифов, как со стороны населения, так и со стороны монополиста», — считает Аманжол Алпысбаев.
Поводом для нашей встречи послужили результаты прошедших общественных слушаний по тарифу на электроэнергию. И если уж называть вещи своими именами, то эти общественные слушания закончились без результата. Как для поставщиков электричества, так и для населения. Энергетики не смогли убедить общественность в необходимости нового тарифа, общественность не поняла, зачем это нужно. Напомним – по новому проекту тарифов электричество на два тенге подорожает для населения, для субъектов малого и среднего бизнеса – на один тенге, и подешевеет на 12.3 тенге для бюджетных учреждений. Заместитель акима области Аманжол Алпысбаев объяснил нам, почему власти считают, что повышение тарифа — шаг, который даст больше пользы для населения.
— Начнем с того, что разберемся с мифами. Их много. Самый главный – это то, что плата за электричество съедает половину семейного бюджета. Я запросил информацию и проанализировал ее. На самом деле только шесть процентов абонентов платят за электричество больше двух тысяч тенге в месяц на человека. Подавляющее большинство потребителей – 80 тысяч абонентов, или 74% всех семей, платят менее одной тысячи тенге за электроэнергию в месяц на одного члена семьи. По новому тарифу предусматривается повышение стоимости электричества для населения на два тенге за КВт.часов. Если обобщить, то получится, что для всех этих 80 тысяч абонентов месячная плата за электричество «потяжелеет» на сумму от 40 до 180 тенге, не более.
Теперь о том, почему мы думаем постепенно снижать тариф для бюджетных организации. Дело в том, что по нынешнему тарифу бюджетные организации покупают электроэнергию за 37 тенге, в то время как для населения тариф 10,3 тенге. На первый взгляд кажется, что для населения все выгодно. Но это еще один миф. Дело в том, что за электроэнергию бюджетных организации платит все тот же налогоплательщик. Разберем это на примере школ. У нас в городе около 50 школ. Суммарно их содержание обходится бюджету в 1,5 миллиарда тенге в год. Я когда увидел эту цифру, был в шоке. Стал разбираться и выяснять – из чего формируется эта сумма затрат. Так вот на закупку мела, канцтоваров, моющих средств и тому подобного уходит лишь 232 млн тенге из 1,5 млрд тенге. Спрашивается, на что же тратится все остальное? Вы не поверите – на коммунальные услуги.
Из них самые дорогое – тепло, порядка 800 млн тенге, и электричество. Но это же нонсенс! Я покупаю самое дорогое электричество у самого же себя. Я покупаю тепло по бешенным ценам у самого же себя. Почему? Потому что когда-то мы сами приняли такие тарифы – для населения тариф ниже себестоимости и в три раза выше для бюджетных организаций. Для того, чтобы для населения электроэнергия была ниже себестоимости, мы субсидируем электроэнергетику. То есть опять-таки за счет налогоплательщиков пытаемся удешевить сверхнормативное потребление электроэнергии. Основными выгодополучателями этого субсидирования получаются не эти 80 тысяч абонентов, а вот эта крохотная группа – 6% — чуть больше 6 тысяч абонентов, которые потребляют ежемесячно электричества на сумму более 2000 тенге на человека. Это, безусловно, состоятельные люди. Очевидно, что это не соответствует принципу социальной справедливости.
— Вы обещаете снижать тариф для малого и среднего бизнеса. Объясните, почему это выгодно населению?
— Да, наша цель уронить тариф для малого и среднего бизнеса. Потому что свои затраты на коммунальные услуги бизнес автоматически закладывает в стоимость своих товаров и услуг и это автоматом бьет по тому же населению. Ну, например, мы повышаем тариф на воду и канализацию и автоматом парикмахерские поднимают цены на такую услугу, как помывка головы. Если вы будете проводить анализ ценообразования любого продукта, то вы увидите на сухих цифрах, что в цене продукта стоимость коммунальных услуг не в том объеме, в каком мы обычно себе представляем. Логистика – да. Там ГСМ и так далее – там это прямо видно. Ключевые факторы, влияющие на ценообразование – это зарплатный фонд, логистика и упаковка. В итоге, если вы разложите стоимость любого самого ходового продукта – буханка хлеба, пакет молока и килограмм картошки, то вы увидите, что для населения выгодно, чтобы у МСБ тарифы были в разы меньше.
— У вас подготовлена тарифная политика по отношению малого и среднего бизнеса. Там вы из чего исходите и что готовите?
— Самое ключевое – это две вещи. Мы сделали анализ, в том числе и по электрической энергии, и у нас больше всего приходится на потери. Тут есть тоже свои мифы. Например, вы наверняка слышали такое утверждение, что у нас 80% износа электросетей. Это миф и очень большой. Потому что там учитывается так называемая бухгалтерская амортизация. В реальности получается, что наша транспортирующая компания в год транспортирует электроэнергии на 4,5 млрд тенге. И за это берет 5,30 тенге за киловатт. Из этой цифрф складывается ее доход. У этой компании есть две законом утвержденные статьи расходов, по которым она имеет право привлекать инвестиции, на модернизацию и ремонт. Это допустимый регулятором уровень прибыли. Она составляет 2% или 95 млн. тенге. И 7% — это та самая амортизация. В итоге суммируем и получаем всего 9%. Это 432 млн тенге в год , вроде бы можно что-то прогнозировать. Куда уходят эти деньги? И оказалось, что львиная доля уходит на компенсацию технологических затрат для транспортировки электроэнергии. На это почти 30 % закладывается от этих 4,5 млрд тенге. То есть он берет электричество по 3 тенге в одном конце и пока до вас доводит, один тенге из этих трех он по пути теряет.
Но катастрофа не в этом, а в заниженныых статьях затрат. 28% затрат — это заработная плата. У них утвержден среднемесячный размер зарплаты 67 тысяч тенге. В ведомости, скорее всего, стоит зарплата совсем другая. И что делает руководство компании? Из-за того что ставка зарплаты утверждена низкой, он раздувает штат, чтобы внутри за счет вакансий как-то выкручиваться. То есть суммируем эти две статьи, и получается 60% скрытых субсидий, которые не дают никакой пользы бюджету, не позволяют провести модернизацию, не снижают стоимость электроэнергии.
— Это проблема их менеджмента?
— Нет, это как раз проблема тарифной политики. В нее заложено много механизмов регулирования, любое отклонение от которых расценивается как нарушение и компанию за это штрафуют. Ну, например, за тот же переброс денег по зарплате. В итоге государство в лице регулятора создает ситуацию, при которой у компании транспортировщика не остается возможности накапливать бюджет развития. Все уходит на оперативный текущий бюджет. Потому что бюджет развития предполагает профилактические работы на сетях. Но на это не остается денег. Как следствие компания вынуждена все время реагировать только на аварии. А устранение аварии — это на 70% дороже профилактического ремонта. Потому что когда у тебя авария, у тебя нет времени проводить закупки, определять лучшего поставщика и так далее. Тебе срочно нужна техника и ты берешь технику по той цене, которую тебе диктуют. Торговаться нет времени, нужно же аварию устранять. Заработную плату ты платишь в полтора раза больше, потому что это работа во внеурочное или сверхнормативное время. В итоге получается, что эта нагрузка по кругу через тарифы и малый и средний бизнес возвращается к населению. Выходит, что население первым должно быть заинтересовано в том, чтобы принять новые тарифы и нашу тарифную политику.
— Ок, допустим, что население выдало вам кредит доверия и согласилось на повышение тарифа. Что это даст?
— Наша задача — внести изменения в договор доверительного управления, в котором (опять же вроде бы из лучших побуждений), Комитет госимущества позаботился о людях, но сделал медвежью услугу – он там прописал – ни в коем случае не сокращать персонал И вот ты приходишь как кризис-менеджер, и тебе говорят – людей не сокращай! Хорошо. А как мне быть с модернизацией? Ведь любая модернизация оборудования сегодня по умолчанию подразумевает замену человека автоматикой.
Еще один момент – квитанции. Мы до сих пор не можем избавится от бумажных квитанций. Потому что в наших же правилах говорится, что монополист ОБЯЗАН информировать потребителя бумажной квитанцией. Мы уже семь лет доказываем, что это вчерашний день и нужно этот пункт из правил убрать. Потому что квитанция на самой дешевой бумаге обходится нам в 50 тенге. А одно СМС-сообщение стоит сейчас максимум 2 тенге. Любое твое действие по автоматизации должно преследовать главную цель – снижение потерь.
Как снизить потери? На сегодняшний день стоит неавтоматизированная КТП, не энергосберегающая. На ней числятся 2 монтера, 4 дежурных и так далее. Просто берешь и демонтируешь ее, а вместо нее ставишь нашу же, с нашего трансформаторного завода энергосберегающую установку. Так еще и поставщик говорит – ребята, я поставлю и вы со мной рассчитаетесь в течение 36 месяцев. Супер условия, все, давайте! И тут управляющая компания говорит – в договор внесите изменения. В нем говорится, что я с этой КТП людей сокращать не имею права.
Мы анализировали те самые скрытые субвенции из бюджета в размере 1 миллиард 400 миллионов. Где мы их теряем? И в итоге оказалось, что 70 % мы теряем именно на 0,4-ке. Это оборудование, преобразовывающее напряжение в электросетях и распределяющее, такие подстанции в каждом дворе стоит и там постоянно гул такой. Так вот если гудит, значит, КТПшка старая.
На днях открылась компания у нас же, которая выпускает кабели суперсовременные. И соответственно у нас есть местный производитель , который готов в течение 36 месяцев обновить сети и обеспечить нас качественной электроэнергией. И самое уникальное – мы за 36 месяцев вернем теми деньгами, которые сэкономим. Но что для этого нужно? Для этого нужно, тарифная политика изменилась и АО «ЗапКаз.РЭК» получила больше денег на свои инвестпрограммы и фонд оплаты труда.
Понимаете, время сейчас очень важно. Сейчас мы сможем модернизировать этот трансформатор условно за 7 млн тенге, но если новые тарифы не утвердят, тогда через год тому же потребителю этот трансформаторв обойдется уже в 10 млн тенге. Основная задача за 2020 год — успеть заменить устаревшее оборудование.
— Уточните – для малого и среднего бизнеса тарифы не только будут остановлены, но вы их намерены еще и снижать?
— Конечно! Я же объяснил, мы сейчас снижаем ключевые затраты. Вот например, по АО «Зап-КазРЭК мы знаем, как по потерям сократить затраты на 700 млн тенге условно. Это автоматически в стоимости электроэнергии минус 1 тенге. Но для того чтобы он имел возможность сделать минус один тенге, ему нужно сейчас дать плюс один тенге на инвестпрограммы. И в итоге мы получаем как потребители гораздо больше, чем плюс 2 тенге к тарифу. Потому что даем ему этот тенге на пять лет. То есть дали мне инвестпрграмму на миллиард, я иду к уральскому трансформаторному заводу и говорю – вот смотри, мне деньги дали, население поддержало, вот печать, все согласовано, вот на три года у нас контракт, сделай мне поставку сейчас. Мы находим точку потери на конкретной КТП, меняем там оборудование и получаем за счет этого миллион тенге. То есть дорога ложка к обеду – у нас появляется возможность резкой модернизации, и потом остается только результаты получать. Уральский трансформаторный завод и кабельный получают контракт на три года и мы получаем такой мультипликативный эффект, когда мы не только исключаем потери, но еще и даем работу местному заводу, тот дает работу местному персоналу, создает рабочие места, и платит налоги в местный бюджет.
— Что касается тарифной политики, то здесь ведь есть такой существенный момент – все ваши начинания упираются в то, что мы всегда имеем дело с монополиями, с неконкурентным рынком коммунальных услуг.
— Как только мы приведем этот рынок в порядок, тогда и можно его делать конкурентным. У нас сейчас по тому же электричеству такая ситуация – у ТОО «Батысэнергоресурсы» сейчас долг 800 млн. тенге перед АО «ЗапКазРЭК». У транспортировщиков на такую же сумму долг перед производителями электроэнергии. У тех соответственно долг перед газовиками. И вот они ходят в этом хороводе друг за другом только из-за того, что в одном месте – в тарифах, этот механизм не отлажен. Конкурентным рынок можно сделать только в том случае, если он привлекателен для инвестора, для частного бизнеса.
Я ведь уже говорил вам, что доходность АО «ЗапКазРэк» 2% в год. Кого вы привлечете в этот бизнес при такой доходности? Когда в этом рынке используются антирыночные механизмы, вы хоть расшибитесь, но перевести его в конкурентную среду не сможете. Наша задача – навести в этом порядок.
Второй момент – максимальная прозрачность. Нужно показывать все эти цифры населению.
Когда ты оказываешь услугу в условиях планово-убыточной деятельности, максимальная прозрачность — это твой единственный выход заручиться поддержкой населения. Когда монополист не показывает какую-то маленькую цифру, тогда сразу же население говорит – «Ааа, значит им есть что скрывать!». А любой информационный вакуум, если вы не заполняете его фактами и цифрами, будет сразу же заполняться домыслами.
Аманжол Алпысбаев, крупным планом. Краткая биография из открытых источников.
Последняя должность: Заместитель акима Западно-Казахстанской области
Дата рождения: 16.10.1971
Место рождения: КазССР; Тургайская область; Амангельдинский район; пос. Родник
Семейное положение, родственные связи:
Владение языками:
Образование, специальность (квалификация), лицензии:
Инженер-технолог
Экономист
Трудовой стаж: