По действующему порядку в ведомственном и локальном нормотворчестве одновременно используются государственный и русский языки. Процедуры по разработке проектов нормативных правовых актов центральных и местных государственных органов, начиная с инициирования в виде проекта вплоть до их принятия в виде нормативных правовых актов, ведутся одновременно на двух языках.
Такая параллельность, возможно, действительно была необходима и оправдана на период становления государственности и национальной правовой системы, преимущественно строившейся на базе права союза государств. С одной стороны Конституцией установлен государственным языком казахский язык, с другой стороны – русский язык, как первозданный язык правовой системы всех стран содружества, возможно лучше отражал как букву, так и «дух» законодательства.
Вместе с тем, на сегодняшний день обобщение практики ведомственного нормотворчества за последние несколько лет указывают на проблемы обеспечения аутентичности текстов нормативных правовых актов на государственном и русском языках. Такая практика ведет к определенным рискам и трудностям, отрицательно сказывается на качестве принимаемых нормативных правовых актов.
В процессах разработки и согласования выявляются значительные несоответствия между текстами проектов на казахском и русском языках. Такие несоответствия могут быть относительно «мелкими» с сохранением в целом смыслового сходства, а в отдельных случаях выйти за рамки аутентичности и потенциально повлечь споры при их практическом применении.
К примеру, в одном из проектов предусматривались вопросы установления регистрационных номеров судов, то есть судов, используемых в мореплавании и т.п.
Однако редакция проекта на государственном языке наглядно показала факт простого «механического» перевода, потому как слово «судов» была указана в проекте нормы на государственном языке, как орган государственной власти, а именно «соттарға».
Другой приказ по оказанию определенной государственной услуги устанавливал разные сроки в текстах на русском и казахском языках. Так, проект на казахском языке предусматривал «30 жұмыс күндері», то есть тридцать календарных дней, тогда как на русском языке - пятнадцать рабочих дней. По этому проекту нами были даны соответствующие замечания: обеспечить аутентичность текстов проекта приказа и приложений к нему на государственном и официальном языках.
Нужно правильно оценивать риски таких обстоятельств. Они могут повлечь препятствия и усложнить правоприменение, не говоря уже о коррупционных факторах.
Выявление и исправление таких несоответствий отнимает много трудовых и временных ресурсов как разработчиков, так и проводящих экспертизу сотрудников государственных органов. Несмотря на наличие нормы о том, что аутентичность текстов на государственном и официальном языках обеспечивается государственными органами-разработчиками, в работу по обеспечению аутентичности текстов проектов сегодня вовлечены и эксперты, проводящие юридическую экспертизу. Ведь вышеуказанные примеры показывают, что несоответствия зачастую выходят за рамки обычных стилистических, грамматических нарушений аутентичности и могут повлечь совершенно разные правовые последствия для субъектов, подпадающих под регулирование нормативного правового акта.
При этом Закон «О правовых актах» не регулирует вопросы отсутствия аутентичности текстов в уже принятых нормативных правовых актах, поскольку предполагается их полная аутентичность. Но все же, если возникнет ситуация, когда введенный в действие нормативный акт имеет разные нормы на двух языках, сложно представить действия правоприменителя или суда по их применению.
Также необходимо отметить намечающуюся в последнее время «обратную» тенденцию более компетентного использования государственного языка при формулировке законодательных положений. Так, Закон «О регулировании торговой деятельности» в подпункте 2-4) статьи 7 определяет перечень товаров, подлежащих маркировке, и дату «его» введения. В данном случае, в тексте на русском языке некорректно установлена компетенция, так как логически понятно, что слово «его» должно относиться к «дате», а не к «перечню». Формулировка же на казахском языке правильно передает заложенную законодателями норму - «таңбалануға жататын тауарлар тізбесін және оның енгізілетін күнін айқындайды». Допущенная ошибка на официальном языке указывает на то, что вопреки стереотипам о лучшем владении казахстанцами русским языком, чем казахским, нередко встречаются и обратные случаи.
Кроме того, в силу особенностей семантической конструкции в отдельных случаях текст на казахском языке точнее и более однозначно передает суть нормы, нежели текст на русском языке, которая часто открыта для различных трактовок.
Яркий пример можно увидеть в пункте 2 статьи 83 Кодекса «О здоровье народа и системе здравоохранения». Согласно этой норме, «Иностранцы и лица без гражданства, временно пребывающие в Республике Казахстан, лица, ищущие убежище, имеют право на получение гарантированного объема бесплатной медицинской помощи при заболеваниях, представляющих опасность для окружающих, по перечню и в объеме, определяемых уполномоченным органом, если иное не предусмотрено законами Республики Казахстан или международными договорами, ратифицированными Республикой Казахстан».
Данную компетенцию уполномоченного органа на русском языке можно толковать как: 1) на определение перечня заболеваний, представляющих опасность для окружающих, и объёма медицинской помощи, либо как: 2) на определение перечня и объема медицинской помощи, при заболеваниях, представляющих опасность для окружающей среды.
Тогда как в тексте на казахском языке: «Қазақстан Республикасында уақытша болатын шетелдіктер мен азаматтығы жоқ адамдардың, баспана іздеген адамдардың, егер Қазақстан Республикасының заңдарында немесе Қазақстан Республикасы ратификациялаған халықаралық шарттарда өзгеше көзделмесе, айналасындағыларға қауіп төндіретін аурулар кезінде уәкілетті орган айқындайтын тізбе бойынша және көлемде тегін медициналық көмектің кепілдік берілген көлемін алуға құқығы бар», слова «тізбе» и «көлем» по конструкции могут относиться только к слову «медициналық көмектің көлемі». Если учесть, что на перечень заболеваний компетенция отдельно установлена в статье 196 этого же Кодекса, текст на казахском языке правильно определяет компетенцию уполномоченного органа.
Приведенные примеры и положения законодательных актов указывают на целесообразность качественной разработки проектов нормативных правовых актов на одном языке при их согласовании с заинтересованными государственными органами.
Такой подход повлечет исключение лингвистических проблем в издаваемых подзаконных актах и проблем толкования норм, улучшит «читабельность» нормативных правовых актов. Здесь также важно, что трудовые ресурсы госорганов будут перераспределены на содержательную работу с документами, а не на технические процедуры.
При этом разработка проектов на одном языке с обеспечением перевода перед принятием нормативных правовых актов не исключает их официальное опубликование на двух и более языках, и не противоречит Конституции и законодательству Республики Казахстан о языках в Республике Казахстан.