Мы тоже были солдатами / Владимир Козак

Генерал Владимир Козак известен военнослужащим войск правопорядка и полицейским не только в столице, но и за ее пределами – энергичный начальник, эрудированный лидер, хозяйственный трудоголик и главное – справедливый. Технарь с Большой буквы. Многие помнят знаменитые Козаковские тех­осмотры. Сегодня Владимир Романович рассказывает о первых годах службы, причем начинал он не с курсанта и солдата. Читайте – будет интересно.

Начало

В отличие от большинства офицеров я пришел в войска правопорядка не через курсантские и солдатские будни, а другим путем, хотя желание служить было с раннего детст­ва. В суворовское училище не взяли из-за поведения, немного похулиганил. Зато, когда поступал в гражданский вуз (была военная кафедра), сразу подал рапорт в военкомате с просьбой призвать в армию. Но опять не судьба – в тот год брали мало парней, еще и по алфавиту, и до моей фамилии не дошли.

Погоны все же надел, но другие. После окончания в 22 года Целиноградского инженерно-строительного института с красным дипломом, два года проработал на закрытом предприятии по производству микробиологической продукции и только потом был взят на службу в Степногорский городской отдел внутренних дел на должность госавтоинс­пектора. Помогло автомобильное образование. Кстати, стажировка началась весьма оригинально.

Но сначала расскажу об эпизоде из четырехмесячных военных сборов студентов ЦИСИ.

Речка и арбузы

Свои четыре месяца мы служили на берегу реки Или. На другом берегу от нашего лагеря наш взгляд ласкали не наши бахчевые плантации. Сборы шли прекрасно, но арбузы манили. Возникла идея – сплавать за ними. Так как я был командиром взвода, то мне и предложили организовать «спецоперацию». С учетом быстрого течения южной реки, решил, что идем по берегу на два км выше и заплываем в реку, и нас течением сносит на два км – высаживаемся аккурат в арбузном логове. Возвращаемся по такой же геометрии, а арбузы будут в маскировочных сетях как поплавки. Но гениальный план треснул, когда мы вместо двух км прошагали по бахчевому берегу полтора, сказалась тяжесть арбузов. Поэтому нас снесло на полтора километра ниже лагеря. Половину тяжелого сладкого груза не донесли. Но праздник состоялся – каждому курсанту нашего взвода досталось по одной полосатой сладости.

Кроме того, с чужого берега мы и бормотуху доставили. В темноте, в палатках мы разливали в кружки по три булька и светились вместо лампочек от радости. Кстати, себе я наливал хитро, поэтому и был веселее всех.

Мотоцикл

Стажировка меня, конечно, удивила. Начальник ГАИ назначил моим наставником старшего госавтоинспектора Серебрякова. Помню, как Леонид Михайлович говорит: «Начинаем стажировку сегодня вечером, выезжаем в рейд». И повез на дачу для вскапывания грядок. Будучи спортсменом, со «стажировкой» справился, но спросил, а когда же настоящая начнется. Ответ – Поехали пьяных ловить!

Видим нарушителя – пьяного мотоциклиста. На наш призыв остановиться, лихач ответил бегством. Но мы его догнали. Леонид сажает «мотогонщика» в милицейский УАЗик, а меня – за руль мотоцикла, зацепленного тросом за машину, и говорит, что поедем на платную стоянку. Но наставник даже не поинтересовался, умею ли я водить двухколесное чудо. В процессе буксировки, Михайлович забыл про прицепленный сзади мотоцикл и помчался 80 км в час. Ралли Сафари отдыхает, я в буквальном смысле парил на мотоцикле, залетая на полном ходу в повороты, благо что тогда не было металлических ограждений. Только ангелам известно, как я никого не задел и сам цел остался.

Но вскоре стажировка вошла в русло, и в возрасте 25 лет в 1985 году наконец-то надел погоны. Четыре месяца носил погоны старшины, став полноправным сотрудником дорожно-патрульной службы. Поначалу жена в слёзы, когда увидела меня в форме. Мол, ей стыдно, что муж в погонах на дороге палочкой машет. А когда знакомые стали обращаться насчет водительских прав, отношение поменялось. Но вот зарплата была небольшая, всего 95 советских рублей (нас было уже трое: муж, жена, ребенок), а ведь до этого я успел поработать на секретном заводе с зарплатой в 300 рубликов. Но это было лишь начало моей службы.

Талоны

Будучи старшиной по званию, я занимал офицерскую должность, поэтому мне доверили техосмотр как молодому грамотному специалисту. На выезде из Степногорска недалеко от поселка Заводского стоял пост ГАИ, на котором мы и проводили техосмотр индивидуальных транспортных средств. Вскоре я договорился, чтобы нам установили вагончик. Одна половинка стала бытовой, а во второй поставили рабочие столы. Собрал команду из двух дружинников и двух пенсионеров, и работа пошла. Но вскоре они пожаловались, что работают «за воздух». Тогда договорился со станцией техобслуживания насчет талонов проверки выхлопных газов автомобилей на загазованность, в то время бесплатных. Шустрые пенсионеры стали их реализовывать нуждающимся водителям. Приезжаю через 2-3 дня проведать их, а мои добровольцы мне – мы все триста талончиков продали. Удивленный зашел в бытовое помещение, а там все продукты, какие хотите. И мне Франс Петрович, ветеран войны, кавалер трех орденов Славы открывает тумбочку, а там минимум три мои зарплаты. Я им – Вы, что, нас ОБХСС посадит! В итоге решили на «газовую» выручку приобрести все для работы: спецовку, перчатки, жезлы, светильники, фонарики, канцтовары, ведь это все нам никто не выдавал. Наверное, это и был народный капитализм на стадии становления.

Директор кладбища

Довелось мне поработать и в ОБХСС. Шел 1988-й год, и я в 28 лет – оперуполномоченный, на капитанской должности в звании старшего лейтенанта. Мечтаю поймать самых настоящих расхитителей социалистической собственности. И моим первым делом становится – кладбище, на котором два очень шустрых мастера памятники делают, причем квитанции выдают не всем. Значит, деньги-то, ворованные по тем временам. И мое руководство мне задание дают – обойти все кладбище, на котором хоронят не только степногорцев, но и умерших с близлежащих поселков, переписать ФИО покойников и сходить в «гости» к их живым родственникам, да узнать, давали ли им квитанции за куп­ленные памятники или нет. Кому не давали, пусть пишут объяснительные, чтобы потом привлечь «мастеров».

Но пока я ходил с блокнотом по кладбищу, кто-то сфотографировал меня и повесил в ГОВД снимок, а ниже подписал: «Козак Владимир Романович – директор кладбища», еще и супруге фото вручили, да на место моей будущей работы (я вернулся потом в ГАИ) отправили. Хохма получилась наивысшей – люди посмеялись, а я не очень.

А перепись нашу трехмесячную, увы, до финала не довели. Решило наше руководст­во деньги под землей искать – под бетонным полом мастерской.  Позвонил в управление строительством, оттуда пригнали огромный отбойник и бетонный пол превратили в труху. Но денег не нашли, и кому теперь восстанавливать? Итог – у зодчих и дома не нашли денег, и заявили им: «Вы все равно воры, вот и делайте полы сами». Ну, а я подружился с ребятами, и они в знак дружбы и уважения попросили больше их не прессовать, а лучше памятник себе у них заказать. Мол, они напишут дату рождения, а дату смерти оставят открытой. И такие же памятники предложили моим друзьям. Ответил я им – Ну уж нет, нам такой жуткий подарок не нужен.

В итоге

В общем скажу прямо, случаев забавных и не очень, интересных и поучительных много было, для этого надо книгу выпускать. Главное – выражаю огромную благодарность всем начальникам, коллегам, подчиненным, с кем служил в органах милиции – полиции, во внутренних войсках. Ведь наша служба не легка, но благородна и полезна.

Генерал-майор Владимир Козак