Мы тоже были солдатами / Калиакпар Токушев

Дорогие читатели!

Мы начинаем выпуск новой рубрики под названием «Мы тоже были солдатами», где генерал или офицер рассказывает о службе, будучи солдатом или курсантом военного учебного заведения. Поделиться впечатлениями согласился Председатель Совета ветеранов Национальной гвардии генерал-майор Калиакпар Токушев.

ОТ АШХАБАДА ДО ЛЕНИНГРАДА

С детских лет мы знали, что служба в Вооруженных силах – это почетная обязанность каждого гражданина СССР. Это не высокопарные слова, а самая настоящая реальность. Не секрет, что про почетную мужскую обязанность в наше время знали все. Юноша, не служивший в армии, считался ущербным, почти не полноценным. Девчата сторонились таких мальчиков, а при приеме на работу, взрослые сотрудники смотрели на не служивших с опаской. Но меня эта участь не коснулась, ибо с детства знал, что как вырасту, обязательно отслужу.

Помню, как два года стоял на призывном учете, каждую весну проходил со всеми сборы призывников. Гоняли нас почти 20 дней. Это – строевая подготовка, стрельбы из малокалиберной винтовки, кроссы, марш-броски на 3-5 км. Простыми словами, выбивали из наших юношеских голов и тел пацановскую дурь и прививали первые необходимые в будущей службе навыки.

В конце сборов награждали значком «Готов к защите Родины», но не всех правда. Тут я впервые столкнулся с несправедливостью, формализмом. Я честно пробегал эти кроссы и т.д., а мой друг из аула просидел на кухне. И вот Асету перед строем вручают заветный значок, а мне ничего. Стало обидно, а Асет смеется. Разве такое забудешь, хотя теперь это кажется детской мелочью.

Призвали меня на срочную службу 10 мая 1968 года. Четыре недели шли эшелоном, никто не знал куда. Привезли в Ашхабад, столицу Туркменской ССР. Жара стояла страшная в июне-июле, солнце в зените, 45-50 градусов тепла. Строевой плац, образно говоря, плавился.

В то время «карантин» (это потом систему назовут – «курс молодого бойца») длился целых два месяца. Сейчас пытаюсь вспомнить, была ли дедовщина? Думаю, что нет, по крайней мере в ярко выраженном виде ее не было. Единственное помню, как на тактических занятиях только пришедшим на службу иногда доставались более сложные участки. Например, при развертывании в боевой порядок молодых ставили последними и им приходилось больше бежать. Уверен, многие поймут, о чем идет речь.

Как сейчас помню ясно и ярко своего первого командира сержанта Кузнецова. Он для нас являлся эталоном, образцом младшего командира. Его олимпийское спокойствие, железная выдержанность смотрелись очень солидно, и мы, молодые солдаты смотрели все на него как на бога. А если сержант изредка похвалит, то радос­ти нашей не было конца.

После карантина приняли присягу и, как положено, влились в роты и батальоны. Теперь каждый месяц нас ждали учения: ротные и батальонные, а год завершался полковым учением.

Иногда казалось, что дни тянутся медленно или, наоборот, летят быстро. После первого года службы в мае 1969 года меня отправили в отпуск, поощрив за отличные показатели во время учения. В апреле 1970 г. наградили медалью «100 лет со дня рождения В.И. Ленина». Кстати, через год после призыва стал кандидатом в КПСС. Тем самым мне оказали большое доверие. Представьте себе, в 19 лет призывают, а в 20 лет ты уже кандидат в члены партии. Между прочим, это сыграло решающую роль при моем поступлении в Ленинградское высшее военное политическое училище.

К концу срочной службы написал рапорт на поступление в воен­ное училище. Меня ждал город Ленинград. Таким образом, вместо двух обычных солдатских лет и возвращения домой, я выбрал шес­тилетний в целом начальный период службы: два года срочной и четыре курсантских года.

Непростые годы курсантской жизни: мужской коллектив, учебные занятия, казарменный быт.

В памяти всегда будут мои первые каникулы, и как мы готовились в обычные серые будни к занятиям. Вспоминается один курьезный случай. Слабонервных просим дальше не читать.

Один из обязательных пунктов нашей курсантской жизни – сдача оружия курсовому офицеру. Нам «повезло». Уж, очень сильно он придирался к чистоте нашего стрелкового оружия. Тщательно проверял своим носовым платком каждый миллиметр металла. Как мы только не чистили свои автоматы, его цепкий взгляд находил недостатки.  Однажды один курсант, фамилию его не помню, почис­тил свое оружие бензином и остаток вылил в казарменный туалет. Наверное, все знают, как он выглядит, чтобы потом представить всю анекдотичность события.

Володя Долгов был у нас каптерщик (есть такая должность) был очень вредным по характеру, и возможно, сама Вселенная ему отом­стила за характер. Ничего не подозревая, Володя почистил и сдал свой автомат, и в силу физиологической надобности направился в туалет. Присел и закурил именно, там, куда был вылит бензин. Вот в это место он и бросил еще горящую спичку. О, что тут было!!! Крик, рев, шум. Все бегут на место происшествия, а там картина – Володя, сняв зеркало, осматривает, сами понимаете, какое место, причем обгоревшее. Хохот стоял тогда огромный. Разве такое забудешь.

Ну, а если кто из читателей удивится такой не очень приличной истории, то позволю заметить – солдатская и курсантская жизнь – это не только парадный строй и стрельба из автомата.

Вывод у меня простой – срочная служба, курсантские годы – это незабываемые романтика, и в тоже время – это проверка мужчин на уживчивость в коллективе, устойчивость, честность, порядочность. Это настоящая школа жизни. Подчеркну, что уживчивость в мужском коллективе, или как говорят специалисты, психологическая совместимость – качество, остро необходимое и солдатам, и курсантам.

Вот такие получились у меня воспоминания о начале службы. Так что, господа военнослужащие, жду теперь от вас интересных эпизодов в новой рубрике.

Генерал-майор Калиакпар ТОКУШЕВ