ТОТ, КТО РОЖДЕН БЫЛ У МОРЯ…

…- В небесах, по земле и на море пролегает и охраняется государственная граница нашей страны, - менторским тоном читал лекцию допризывникам Райвоенком. – Но служить вы будете в тех войсках, куда я вас направлю. То есть, согласно военному билету, в котором опять же я напишу номер призывной команды. В пограничники у нас отбор особый и не все из вас соответствуют требованиям призыва в эти войска. Так что, готовьтесь стать танкистами, но лучше пехотинцами. За исключением тех, кто изъявит желание поступать в военные институты. Есть такие?

Вопрос, заданный начальником районного департамента по делам обороны, в просторечье – военкомом, был не праздным – с него Мобилизационное управление Министерства обороны не то, что три шкуры снимало, но за недобор желающих поступать в военные училища могло и в должности понизить – а это позор и … Короче говоря, военком в первую очередь исполнял важнейшую обязанность – ковал офицерские кадры казахской армии. А как справиться с этим делом? На дворе начало нового века, да чего там века – тысячелетия, перевернувшего прежние устои жизни, в которых офицер – одна из престижнейших социальных ниш. Да, тяжела военная служба. Но таковой она была во все времена. Зато высокооплачиваемая, наделенная многими правами и привилегиями, уважаемая в народе и любимая девушками.

Но всё это было тогда, когда жизнь текла неторопливо и стабильно-серенько.

А сейчас в стране всеобщая рыночная истерия, все хотят торговать и иметь триста процентов чистой прибыли. Неважно, чем торговать, с кем и где, лишь бы побыстрее насытить утробу, купить красный пиджак, повесить на шею толстую золотую цепь и девчат приманивать «Мерседесом», привезенным с немецкой свалки старых авто. А в армию служить джигитам, примерявшим на себя бизнесменские опорки, ой, как не хотелось…

– Итак, повторяю вопрос: кто желает учиться военному делу, так сказать, настоящим образом? – прослуживший два десятка лет под советскими знаменами военком не мог отказаться от ленинского слогана.

– Разрешите вопрос? – юноша весьма интеллигентного вида вытянул вверх руку.

– Ты откуда, будущий воин? – опять же, как учитель нравоучительно произнес офицер.

– Я из города Аральска. Вот вы сказали, что на море у нас тоже есть граница, а где учат на моряков-пограничников?

– Желаешь стать морским офицером! – обрадовавшись, улыбнулся военком. – Правильно, ты же рожден у моря. Деды­прадеды, поди, рыбаками были? Зов предков стало быть? – паренек, едва успевал кивать в знак согласия. – Пойдем со мной! Сейчас анкету заполнишь…

«Вот удача, так удача…», – мысленно прокручивал руководитель призывной конторы шанс получить благодарность от начальства – мало кто стремился попасть в военно-морской институт, что совсем недавно открылся в суверенном Казахстане в городе Актау, а он раз – и нашел кандидата.

Офицер вел в кабинет паренька из Аральска, сам того не подозревая, что Провидение, в общем-то, в большей степени улыбнулось не ему, а Ерболату.

***

…Командировка на Каспий радовала и напрягала одновременно: с одной стороны, мне жителю предгорного Алматы, редко удавалось видеть море, тем более плескаться в нем, с другой – Мангистау слыл суровым краем с резко континентальным климатом, и был таковым всегда.

«Придется днем пожариться на солнышке, зато вечером – море и только море!», – успокаивал я себя.

– Пожалуйте к нашему дастархану, ага! – ко мне на вторую полку купе заглянул и весьма доброжелательно улыбнулся попутчик.

– Рахмет! – незамедлительно согласился я, так как очень хорошо был знаком с обычаями казахов: отказ принять участие в организованном ими дастархане – обида.

Мы разговорились, и я узнал, что попутчика моего зовут Кайрат, он – моряк, да еще какой – пограничник! Я ему напомнил, что он наследник первых казахстанских моряков, в годы Великой Отечественной войны служивших на флоте, а он мне поведал о своей срочной службе на корабле «Сақшы».

Не про себя и свои подвиги матросские рассказывал Кайрат, всё больше вспоминал некоего лейтенанта.

– Несмотря на то, что всего-то на пару-тройку лет был он старше нас, срочников, уважали мы его, как отца. Что называется строг, но справедлив был лейтенант. Вы видели когда-нибудь пограничный корабль? А катера наши? Зверь-машины…

– Да ладно тебе привирать.

 

 

– Обижаете. Знаете, как у нас говорили: служба пограничная – служба необычная, – разгорячился парень, – Это точно так и есть. Мы же задержания чуть не каждый э-э-э…

Кайрат призадумался над периодикой задержания и наконец-то, выпалил:

– … Каждую неделю вылавливали нарушителей пограничного режима и захода в нашу акваторию. Выходим, как правило, из порта затемно, рано утром или наоборот под вечер, почему-то любят браконьеры всех стран  вылавливать нашу рыбку в темное время суток, – он заговорщически ухмыльнулся, - но и мы не дремлем. У них, на что расчет в начале двухтысячных был? На наши старые моторы, против их мощных новеньких японских подвесок. А тут мы на нашем «Сақшы» – вмиг их моторки настигаем.

– А если не останавливаются? – подогреваю тему я.

– Так у нас на борту и пушка и пулеметы, а у каждого матроса – «Калашников». А вы что думаете, мы только палубу драить умели? Неее… Это, может, где и есть нестреляющие матросы, только не в погранвойсках.

– И тебе доводилось брать нарушителей?

– Да мы с нашим лейтенантом знаете сколько взяли?

Видно было, что Кайрат не из брехливой породы, всякий раз, как назвать цифру задумывался.

– Короче, скажу честно, я только одного лично взял, а наш лейтенант имеет внушительный список. Да и не лейтенант он уже, наверное, каплей… десять лет прошло, как я «дембельнулся», а он вместе со мной пришел на корабль в 2009 году… Вот у нас сразу же случай произошел…

Пересказывать эмоциональный рассказ разгоряченного воспоминаниями о службе Кайрата не стану – устная речь долгая, на бумаге теряет экспрессию, да и не запомнил я всех флотских выражений и наименований: еще что-нибудь перевру, моряки прочтут – смеяться станут. Буду краток:

… Сентябрь 2009 года выдался уловным. Почувствовав небывалые барыши, в море устремились рыбаки всех пяти государств, что образуют морскую границу на водах этого самого большого в мире озера-моря. Чтобы сохранить богатства родного Каспия, погранцы в тельняшках перешли на усиленную охрану государственной границы. В пределах прибрежной 12-мильной зоны без устали круглосуточно барражировали малые катера. Корабли, выходя на сутки-двое на службу, уходили за горизонт. «Сақшы» был одним из самых современных и быстроходных в Береговой охране, но и нагрузка на его экипаж была предельная.

В пограничные сутки, о которых речь, командир корабля внимательно всматривался в лица экипажа – на особом контроле молодой лейтенант Ерболат Калишев, недавний выпускник военно-морского института, да тройка салажат, только-только прибывших с учебного пункта.

«Не подведут, если вдруг?», – думал бывалый морской волк. Но в условиях пограничной морской службы будь ты хоть трижды волком, хоть самим медведем, совладать с нарушителями морского рубежа можно лишь слаженными действиями всего экипажа.

«Это вам не на суше действовать – догнал, подсек, мордой в траву уложил и вяжи ему руки. При этом еще и собака сделает восемьдесят процентов задержания…», – всякий раз на учениях говорил он подчиненным. Из сухопутного лексикона бывалый капитан употреблял только суворовское: «Каждый солдат должен знать и безукоризненно выполнять свой маневр!». С великим полководцем-сухопутчиком мореман не спорил. Во всем остальном он твердо верил, что служба моряка-пограничника строится на безукоризненном и четко отработанном маневре всех сил и средств корабля.

… День был пасмурным, над поверхностью воды стелился густой туман, «Самый воровской денек» – говорят про такую погоду.

– Господин командир на радаре цель, – доложил вахтенный офицер.

– Запросите на международном канале: кто, зачем и почему ходит в наших водах? – приказал капитан.

Прошла минута, две, три… Играть в молчанку далее пограничникам не представлялось правильным.

– Запросите еще раз…

И вновь минута тишины, затем краткий доклад:

– Неизвестное судно хранит молчание!

– Начать сближение! – коротко, как выстрел, прозвучал приказ капитана.

По обыкновению, в большинстве своем браконьеры законные требования стражей границы не выполняют, надеются уйти или отсидеться в густом тумане.

 Но современные пограничные суда оснащены всем необходимым, чтобы и туманы «просвечивать».

– Открыть предупредительный огонь!

После выстрела в воздух браконьеры засуетились – поняли, что их засекли, и теперь вся надежда, что у погранцов слабенький мотор, а у них – японская «Ямаха».

Чужие рыбаки пытались завести моторы, и не слышали следующей команды.

– Прицельно, по моторам плавсредств нарушителей границы – огонь!

Третьего выстрела не последовало – сдались!

Позже выяснилось, что незаконной рыбной ловлей в наших водах занимались граждане соседнего Азербайджана…

 

 

Вся команда корабля за четкие слаженные действия во время задержания нарушителей казахстанского морского рубежа была поощрена. Среди награжденных был и матрос по имени Кайрат, и лейтенант, которого и через 10 лет он с признательностью за совместную службу называл по имени, Ерболат.

– Через полгода службы мы с Калишевым вновь стали участниками задержания нарушителей. Это было в мае 2010 года при патрулировании средней части моря. И вновь радар обнаружил очередную цель.

Лейтенант к тому времени уже командовал пограничным кораблем. Не получив ответа на запросы, приказал:

– Начать сближение!

Браконьеры рванули от пограничников на всех парах. Только мириады водных частиц клубились за кормой их катера. Но и у Калишева не шаланда рыбацкая, а современный корабль, с любовью изготовленный на верфи в городе Уральске. Он был оснащен не хилым дизелем, а мотором с турбиной.

Гнались за нарушителями и держали их под прицелом часа два. На полном ходу корабль, выходя на встречную волну, вставал, что называется, на дыбы. Мотористы сбрасывали обороты и вновь выходили на максимальные, отчего судно порой напоминало натянутый нерв. На пределе были нервы и у каждого члена экипажа. И только командир корабля Ерболат Калишев всем своим видом показывал подчиненным: по местам, стоять и не расслабляться, но и нервы не распускать – мы победим.

Первыми погоню не выдержали браконьеры…

Когда в порт Калишев привел сразу четыре азербайджанских судна, в трюмах которых хранилось по нескольку тонн рыб осет­ровых пород, о нем заговорили, как о перспективном командире и умелом пограничнике.

…

– А то вот ещё был случай, – не унимался, вошедший во вкус Кайрат. – Как-то ночью мы заметили отблески фонаря, в море в темное время суток свет хорошо видно на большом расстоянии. Но при каждой попытке приблизиться браконьеры уходили, большому кораблю трудно скрыть свое присутствие, слишком он шумный. Тогда наш уже к тому времени старлей приказал спустить на воду катер с осмотровой группой.

А сам по радиостанции управлял ее действиями. И вновь мы взяли нарушителей.

– Ну а сам то ты, Кайрат, как отличился? Говорил же, что одного лично брал.

– Ну это не так уж, конечно, опасно было – наши рыбаки набедокурили. Думали, что на мелководье мы к ним не подойдем. Даже в бинокль было видно, что они ухмыляются ехидно. А Калишев спустил незаметно катер и как рванули мы в сторону рыбаков. Они – деру, на сушу. И мы за ними. Ноги то не уставшие у нас, наоборот, по земле соскучились, а тут еще перспектива засветилась медалью «За отличие в охране Госграницы». Короче, вмиг настигли, уложили, руки связали. Эх, жаль, что соотечественники попались, обидно…

– Медаль то получил?

– Да я же говорю, местными жителями оказались наши задержанные. А за своих медали не дают, если они, конечно, не шпионы продавшиеся. Лучше расскажу вам, как однажды я и Калишев вместе с осмотровой группой три дня ночевали на азербайджанском промыслово-транспортном судне. На море была скверная погода и суда браконьеров укрылись в бухте «Фетисово». На посудине было девять горе-рыбаков. Ерболат вместе с командиром корабля дежурил на ходовом мостике, рядом с механиком на вахте находился я, остальных членов экипажа держали в кубрике. Так вот вместе и коротали вынужденное безделье. Но очередные награды настигли нас.

– Получается, что у тебя не служба была, а сплошные погони – детектив.

– Так оно и есть. Эх, рассказал вам, растравил душу, опять на корабль захотелось. Если Калишев еще «рулит» на море, а не в кабинете сидит, хоть сейчас к нему в экипаж пойду…

…Командировка подходила к концу, когда волею случая я оказался в штабе Департамента Пограничной службы КНБ по Мангистауской области.

Надо отметить, что рассказы Кайрата я записал по памяти в блокнот, который всегда ношу с собой. Я уже, честно говоря, и забыл про наши купейные лясы-балясы, но тут в кабинет, где мне пришлось быть, вошел человек в морской форме…

Не стану долго пересказывать, как в течение нескольких дней мне пришлось вылавливать начальника отдела охраны границы и подготовки третьего дивизиона Береговой охраны, который, как оказалось, стал даже не каплеем, то есть капитан-лейтенантом, а капитаном третьего ранга, что соответствует званию сухопутного майора. Но встреча наша состоялась, и добился я ее хотя бы для того, чтобы вы сейчас читали этот рассказ.

– Пять минут прошу, господин капитан третьего ранга, – обратился я к герою этого рассказа, нежданно-негаданно представшего предо мною во всей морской офицерской стати и молодцеватой выправке.

– Слушаю вас, – без тени позерства произнес капитан третьего ранга.

 

 

Короче говоря, он утвердил с незначительными поправками все, что рассказал мне попутчик. И добавил к этому еще несколько интересных воспоминаний о службе на море и схватках с нарушителями нашего рубежа.

И на этот раз говорил он не о себе, а о матросах, благодаря которым, их умелым действиям и смелости, браконьеры с чужой стороны так и не завладели нашим народным достоянием.

Попросил в случае встречи передать привет Кайрату, сказал, что помнит его и всех, с кем пришлось не раз хлебнуть соленой каспийской воды.

Вот такой благодарный и благородный командир служит по сию пору в морском сегменте Пограничной службы КНБ.

Прощаясь, я пожелал Ерболату Калишеву получить очередное звание «капдва» досрочно.

– Навряд ли, – усмехнулся он. – Я уже каплеем досрочно становился. А в мирное время дважды таких наград офицерам не выписывают…

Ничего себе, это у пограничников то «мирное время»?! По-моему, они всегда на передовой. Только стреляют в них здесь реже, чем на фронте. Не зря же сказано: «Граница – рубеж боевой».